В эту ночь пришёл Чёрный Зверь.

С его появлением стало ещё темнее: будто уголь, смешанный с обсидианом, растёрли в пыль, подбросили облаком в небо, где оно набрало влаги, распухло и накрыло поверхность земли своим непроницаемым телом.

Зверь сел напротив Лилы и грозно спросил:
— Что ты делаешь здесь среди ночи?

Лила вздрогнула. Но, сделав глубокий вдох, ответила почти твёрдо:
— Слушаю голос души.

— Для чего?

— Хочу разобраться в своей жизни и преобразить её.

Чёрный Зверь рассмеялся и смех оглушительным эхом раскатился меж древних печей:
— Ты?! Ты на это не способна. Столько лет, вместо того чтобы преображать себя, ты преображала мир. Ты стремилась преобразить площади и кварталы, всё что угодно, но только не себя. Я видел это и знаю — ты не способна.

От этих слов стало горько.

И почему-то Лила коснулась оберега шее.

Ощутив серебряную гладкость рака-отшельника, она мгновенно успокоилась и ответила:
— Это была прежняя я. Теперь я другая. Преображение прежнего во что-то новое естественны, поскольку всё на земле обладает желанием расти, и я тоже им обладаю. А к новому не подходят старые мерки, и я не позволю тебе измерять меня ими.

— Ты хочешь стать новой женщиной только потому, что ненавидишь прежнюю.

Лила поперхнулась воздухом.

Как жестоко! И… Верно… Он говорит правду. И какую горькую правду! Но… Лишь отчасти. Это так. Но это не всё.
Она действительно хочет расти!

Крепче сжав амулет, Лила ответила:
— Я просто не могу быть прежней. Ничто не может принять свою прежнюю форму. Я из неё выросла.

Чёрный Зверь страшно взвыл.

Этот вой сливался из голосов тысяч волков, сотен койотов и раскатистого рёва горных медведей. Он был жутким. Леденящим. Чудовищным. А потом Чёрный Зверь рассмеялся:
— Выходит, зря ты хваталась за самые сложные проекты? Ты столько лет старалась показать другим, на что способна, а теперь все усилия пойдут прахом? Ты будешь выглядеть глупо в глазах других. Кроме того: кто ты без твоих проектов? Ты пуста.

Лиле стало больно.

Он снова прав.
Но вновь — частично.

Отпустив амулет, Лила сунула руку в карман.

Нащупав монету от горной Старицы, она сжала её и ответила твёрдым голосом:
— Я прошла по своим следам. И видела, что цена моих архитектурных свершений оказалась слишком высокой. Я лишилась сердца, иссушила связи с людьми, что мне до́роги, и впредь хочу платить внимательней. Теперь я знаю себе цену и больше не нуждаюсь в сложных проектах, чтобы доказывать что-то другим. Мне нужно только сердце, чтобы снова любить.

— Ты ищешь сердце не потому, что хочешь любить. А потому что не можешь вынести вину.

Лила пошатнулась.

А Зверь взвыл ещё громче.

В этом вое был слышен рёв всех прошедших по Земле ураганов, сходящих с гор лавин и камнепадов в ущелье. Темнота разнесла жуткий звук далеко вокруг, Зверь опять рассмеялся:
— Тебе не хватит духу преодолеть эту вину: ты даже не знаешь, что и когда начать.

Лила дрожала и думала.

Затем глубоко вздохнула и вынула из дорожной сумки гребень сандалового дерева.

Она медленно и молча расчесала волосы, а закончив, ответила:
— Я смогу оставить позади то, что уже не подходит и готова принять смерть прежней себя, потому хочу Перемены. Внутри я всегда знаю, когда созидать, а когда разрушать, как женщины Белого Города знают, когда приходит пора перемен. Я почувствую, когда уходить, а когда оставаться, когда удерживать, а когда отпускать. Буду честно смотреть себе в глаза и, зная, где упали тени, найду, откуда льётся свет. Я вернусь к своей сути и найду истинно своё дело.

Чёрный Зверь загремел оглушительным смехом, в котором громыхали тринадцать жутких гроз:

— Истинно твоё?! Ты смешна. Твоя душа ослепла, оглохла, потеряла нюх и бродит во тьме. Ты — просто жалкий слепой котёнок, не способный найти дорогу без матери. Ты ничего не видишь.

Лила вынула золотое зеркальце и, раскрыв, подняла его вверх на вытянутой руке. Из него ударил яркий луч света.
Луч рассёк непроглядную тьму, и всё залил красный свет, будто небо посы́пало землю рубиновой пылью с багрянцем.

Перемещая луч, Лила освещала то, чем была окружена.

Луч упал на Чёрного Зверя и она заметила, что его лапа ранена и кровоточит.
Лила вдруг поняла: вся его злоба — от мучительной боли. Ей стало жаль Зверя, и она участливо спросила:
— Что произошло с твоей лапой?

Искренний вопрос застал Зверя врасплох.

И, растерявшись, он тоже ответил искренне:
— Поранился, когда дрался за тебя с другими Зверями.

— За меня? Для чего?

— Чтобы показать всем, кто ты такая и доказать твоё совершенство. Ведь я — твой страж и служу тебе.

— Почему же ты тогда говоришь мне, что я глупа, труслива, ни на что не способна и прочие злые вещи?

— Ты так сказала мне. Ты велела драться с каждым, чтобы показать, что не глупа, способна на всё и ничего не боишься. Чтобы никто не заметил, что ты несовершенна. И я бился, как лев. Ведь я должен защищать тебя.

Лила ошеломлённо опустила зеркальце и замолчала.

Чёрный Зверь стал зализывать раненую лапу.

Сквозь красный свет они смотрели друг на друга молча.
И какое-то время спустя Лила тихо произнесла:
— Выходит: ты ранен из-за меня… Прости меня за это… И позволь перевязать твою лапу: в моей дорожной сумке есть всё необходимое.

Чёрный Зверь удивлённо притих.
Поразмыслив, он подошёл и недоверчиво протянул лапу.

Лила промыла и перевязала рану, а закончив, сказала:
— Спасибо, что был преданным стражем мне прежней. Станешь ли ты служить новой мне, когда я вернусь к своей сути и согласую свою жизнь с зовом души? Я больше не отправлю тебя биться из-за моей хрупкости, обещаю. Я буду беречь тебя, но ты должен слушать мою душу, а не самолюбие. Самолюбия родятся и умирают, а души бессмертны.

Зверь ответил:
— Спасибо, что лечишь меня и нашла для этого время. Я буду служить новой тебе так же верно, как служил тебе прежней. Но больше не корми меня своими страхами: от этой пищи шерсть стала чёрной как ночь. Корми своей изобретательностью, спонтанностью, творчеством, истинно твоими замыслами. И ты увидишь, каким красивым Зверем я стану.

Красный свет вдруг сменился ослепительно-белым.
И Чёрный Зверь пропал в нём бесследно.

Лила опустилась на землю и долго молчала.

Эта ночь была сложной.
Но очень честной.

Она сложила дорожную сумку и направилась к Белому Городу.
И только вошла — отовсюду сбежались фарфоровые женщины: весть о том, что чужестранка ушла к старым печам, не испугавшись душ Мастеров, облетела весь город. Безупречные женщины, знающие, когда разрушать безупречность, со всех улиц стекались ей навстречу, звеня сандалиями по плитам мостовой.

Лила почувствовала, как дрожат её ноги.
Она опустилась прямо на дымчато-белую керамику улицы.

И вдруг заплакала.

Как не плакала много лет, ведь сделанное на заказ сердце было холодным и твёрдым.

Хрупкие женщины спешно окружили её со всех сторон, обняли и тоже заплакали — они были тонки не только снаружи, но и внутри. Слёзы, что роняли ультрамариновые глаза, мгновенно превращались в бисер лунного цвета. Он рассыпа́лся по керамическим уличным плитам, шурша под сандалиями.

Женщины наплакали столько бисера, что дворник, с кожей цвета холодного творога, покачав головой, пошёл за метлой, чтобы привести улицу в безукоризненный порядок.

Лила плакала горько и долго.

Но эти слёзы зажгли в её груди новый тёплый уголёк.
Она раздула его и тихо приложила к груди ладони, чтобы не дать погаснуть. И на одну фарфоровую бусинку, но пустота в груди вновь уменьшилась.

Лила рассказала, как говорила со своим Чёрным Зверем. И о том, что не знает, как впредь избежать причин, которые отправляли его в ужасные сражения, так его изранившие. Она обещала, что он больше не будет биться в боях. Но для этого нужно найти корни предыдущих.

Одна женщина, сгребая ладонями бисер, с мостовой, сказала:
— Я не могу помочь с причинами твоих прошлых поступков. Но всей кожей чувствую — они покрыли твою душу трещинками, над которыми ты давно не плакала. А делать это нужно обязательно. Слёзы заполняют трещинки в душах, как смола, заживляет порезы древесной коры. От слёз наши души становятся целее.

Вынув синий бархатный мешочек, она всыпала в него горсть лунного бисера и подарила Лиле со словами:
— Не каждая женщина умеет плакать по-настоящему. Слёзы приходят лишь к тем, чья душа ещё жива. А трещинки открываются только перед сильными сердцем. Теперь твоя душа может срастаться.

Лила благодарно улыбнулась и вытерла слёзы.

Она не знала почему, но теперь ей тоже так казалось.