Она родилась Золотой Стрекозой. 

Тонкая, как утренний свет, с прозрачными крыльями, края которых роняли сверкающую пыльцу.
Жизнь её длилась четыре минуты. Скользнув над травами Поляны Сновидений, она успела коснуться воды и усыпать золотом всё, над чем пролетела. Вспыхнув, крылья остановили шелест, и она стала мыльным пузырём.

Пузырь словно выдохнули туман и солнце. 

Он медленно плыл и нёс в себе небо и собственную хрупкость. В нём дрожали седые облака и память первого света. Он жил четыре удара Сердца Мира. Но успел раскрыть в себе радугу и лопнул, оставив в воздухе чуть слышный звон. 

И там, где рассеялась водяная пыль, вырос прекрасный Цветок.

Цветок потянулся макушкой к солнцу, а корнем — к древним подземным водам. Он жил четыре часа, молчал и слушал Небо и Землю. Впитывая свет, он собирал в глубинах благоухающий нектар. А когда пришло его время, тихо сложился в хрустальную Каплю. Она была тяжела от запасов, но падала медленно, будто выбирая, куда ей лечь.

Её подхватила Сапфировая Пчела. 

Бережно отнесла в улей под бессмертной кроной Древа Жизни. Пчела собирала эхо превращений, чтобы передать всё, что помнилось и каждый раз забывалось. Четыре недели жизни она заполняла соты, пока не стала частицей ветра, что перебирал мудрые завитки Древа Жизни и возвращал души из времён снова в Вечность. 

А в сапфировых сотах улья, где тьма тёплая, а стены дышат мёдом, четыре месяца спустя, рождались души женщин. 

Они были сильны и невесомы, как воздушные стрекозиные крылья. Прекрасны, как переливы радуги на утончённом теле мыльных пузырей. Бережливы, как цветы, хранящие нектар в своих глубинах. Способны впитывать свет, отдавая его другим, как хрустальные капли. И умели становиться единой силой, как пчёлы. 

Взлетали новорождённые души над Поляной Сновидений, усеянной сверкающими каплями, золотистой пыльцой и цветами. Кружили среди миллионов радужных пузырей и золотых стрекоз. Слушали ветер, что касался закрытых глаз и кожи времени. 

И принимали то, кем нужно быть в подаренной им жизни.

Сначала Девочкой, учась удивляться и рассыпать всюду радость. 
Потом Девушкой, что открывает красоту и учится любить. 
Затем Женщиной, собирающей ладонями свет, осваивая искусство его передачи. 
И, наконец, мудрой Старицей, что умеет поведать истории и учится отпускать. 

А Сердце Мира вдыхало в рождённые души Любовь, что обретала свой дом в будущих женских сердцах.

И расцветала там гулом крыльев, вкусом мёда, памятью цветка и первым полётом Золотой Стрекозы.

Лила, улыбнулась во сне. 
И тлеющие угольки в груди, которые она собирала в дороге, вспыхнули ярким огнём.
Огонь разгорелся жарко. Потом стал танцевать и пульсировать.
И в огненном танце забилось новое сердце — живое и настоящее.
В него вошла сама Любовь, со всей её непостижимой сложностью и многогранностью. 

Лила свернулась клубочком под лёгким одеялом.
Тихий пульс нового сердца баюкал её нежно. 
А вечно юная Богиня в венке из орхидей неслышно подошла к изголовью с гребнем в руке.

Всю ночь улыбка не оставляла лица спящей, напоминая о том, что самые удивительные чудеса случаются тихо и незаметно.