В одном гостеприимном доме жил Очаг.

Кормили его исправно и щедро. Сухие дрова щекотали горячее чрево, отчего Очаг чихал и фыркал, а от сырых в животе урчало и хотелось пищать тоскливые песни.

Согревались у Очага пастухи и пилигримы. Размышляли волхвы и звездочеты. Отдыхали счетоводы и землекопы, собирались с силами охотники и мореплаватели. Веселились те, кто пел на площади и ходил по канату над улицей. Их имен и лиц Очаг не помнил.

Но жар каждого сердца узнавал безошибочно.

Одно мягко теплилось миром. Другое палило полуденно-знойной жаждой. Третье жгло сурово и праведно, четвертое яростно полыхало. Каждому огню Очаг выражал почтение, стараясь узнать лучше.

Посидев, сердца обновлялись, начиная светиться яснее. Ярость сменялась миром, мир укреплялся в силе, рождались новые искры и шли они дальше своей дорогой, пока она вновь не сворачивала к Очагу.

Но однажды пришло Пустое Сердце.

В нем были только кострище и пепел. Обугленные головешки и сажа. Очаг видел золу и руины, прогоревшие в прах, неспособные даже на призрачный дым.

Сердце плакало долго и горько. Говорило — прошло сквозь чистилище. Причитало, что негде согреться. Умоляло: один уголёк, чтобы снова себя разжечь.

Очаг подарил самый лучший. Янтарный с белой короной. Такой был один, но страдания гостя невыносимы.

Сердце, всхлипнув, поблагодарило.
Горячо уверяло, что теперь-то зажжет себя снова. Очаг щелкнул сухим поленом, подмигнув золотисто-медовым глазом.

Пустое Сердце вернулось скоро.
Полило закопчённые слезы. Объяснило: с первого раза не вышло — слишком старое пепелище. Попросило ещё уголек. Один. Самый маленький. В этот раз обязательно будет огонь.

Очаг подарил шафранный. Потом тыквенный с тоном меди. В следующий раз — морковный. Мандариновый. Цвета охры. Корицы. И рыжий с оттенком брусники.

Пустое Сердце все приходило.
Плакало: дары задувает Ветер, ливень не ценит стараний, а дикие звери воруют дрова.

Очаг отдавал свои угли.
Перестал танцевать и примерил другие одежды — цвета мака и красной яшмы. Вскоре в глубинах появились бордо и пурпур, а позднее — тон смуглой черешни.

Очаг затих до эбена, с лакричным оттенком.
И потемнел до маслины, присыпанной мокрым порохом.

Когда он выдохнул последний дым, Пустое Сердце ушло к новому Очагу.